Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: роман (список заголовков)
02:42 

Voient ton triomphe et notre gloire!
Полезная историческая статья: Случайное блуждание и ценообразование на биржевых рынках.

Ещё бы ознакомиться с работами математика Луи Башелье:
«Теория спекуляции» (1900),
«Математическая теория игры» (1901 г.),
«Игра, удача и шанс» (1914).

@темы: История, Роман, Ссылки

00:02 

Voient ton triomphe et notre gloire!
Отправила. Моя-моя детка, сладкая конфетка! :dance: Ми-ми ре до си ля, ре-ре до си ля соль. :D

@темы: Эмма, Роман, Музыка, Жызня

13:52 

Voient ton triomphe et notre gloire!
ВсёОООО! Надеюсь, что всё. Кто рано встаёт, тот в обед уже заманался, ага. А кто встаёт в 11 вечера, тому в час дня пора спать. :D Последний эпизод, который хотела дописать для отправки иллюстратору. Короче, Виктор сбагрил девочку Бертье. Виктору-то она пока ни к чему сейчас, а Бертье, старый солдат, не знал, как подкатить. :D Конечно, сначала обозвал Виктора идиотом, а потом широкий жест оценил и хвать её! Хорошая ведь девочка, надо к рукам прибрать, а то так и будет шляться невесть по кому. В общем, вот как-то так. Дело даже не в девочке, они с Бертье потом сами разберутся, по любви у них или по расчёту. Но вот для дальнейших отношений Виктора с Бертье момент очень интересный. Бертье, может, сто раз пожалеет, что обязан ему, но прикрывать будет до последнего, — это уж когда Виктор с Паулем будет носиться. Кстати, не так много времени до Пауля: лет пять-семь. И какой большой рывок для Виктора. Тут он пока ещё фактически никто, а там у него уже большие деньги, хороший дом, клиентура, влияние — все дела. Тут он без башки, а там ему тем более море по колено, играючи всё, Паулем крутит, вообще не парясь, что тот периодически скандальчики устраивает. В общем, надо прописать, как развивается характер. А то автор сам не ажидаль.

@темы: Жызня, Роман

13:17 

lock Доступ к записи ограничен

Voient ton triomphe et notre gloire!
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
07:42 

Добила концовку эпизода.

Voient ton triomphe et notre gloire!
Мои слёзы высохли. Я смело взглянула на него, чтобы понять, не издевается ли он, и покачала головой.
– Ты опять спровоцировал Элеонор, она уже не знает, как защищаться. Зачем ты пытаешься вытащить из неё самое мерзкое? Можно ведь помочь ей стать лучше. Я думала, ты влюблён в неё и, когда признаешься, вы будете счастливы, даже несмотря на то что она замужем. Потому что это настоящее чувство. А теперь я убедилась, никаких нежных чувств у тебя к ней нет, просто её независимый характер ущемляет твоё самолюбие, ты зациклен, ты её ненавидишь. Даже если снобы, они с Пьером хорошие люди. Они ведь не виноваты, что в них воспитали высокомерие. Как бы ни обзывали нас между собой, они нас поддерживают и ещё много кому помогают. А человека нужно судить по его делам.
Виктор понурился.
– Тогда и меня суди по делам. А то я обижусь и передумаю расторгать помолвку! Придётся пожениться! Вот, намучаешься со мной! – Он с комичным ворчанием ответно воздел грозный перст, но затем опять посерьёзнел и неожиданно смутился. – Шутки шутками, а я тебя очень прошу, не ходи в полицию. Там есть один человек, ему не понравится, что я так сильно рискую. Мне нечего доказывать, у меня своя голова на плечах, и в те проекты, которых не потяну, я не ввязываюсь. Ну, не то чтобы я не мог выдержать его упрёков и орания, но просто не хочу зря расстраивать.
– Это твой отец? – заразившись его смущением, участливо спросила я.
– Нет, к счастью. Мой отец не служит и никогда не служил в полиции.
– Значит, любовник.
– Хуже! – улыбнувшись, воскликнул он. – Мой информатор. Ты не права насчёт Элеонор. Она поняла обо мне больше, чем хотелось бы, но ненависти к ней у меня нет, а в действиях нет состава преступления. Всё честно: она знает, я не люблю её, и верно почувствовала, что моё сердце не свободно. Прости, я должен был набраться смелости и давно тебе объяснить.
читать дальше

@темы: Роман, Эмма

17:08 

Voient ton triomphe et notre gloire!
Собирая главы на отправку, поняла, что это не диалоги, а издевательство над читателем. :laugh: И при том, что никто не раздевается и не трахается, рейтинг «столько не живут». :laugh: Не знаю, как иллюстратор будет это читать. Пофейспалмит и откажется. Ну, если что, следующим постучусь к Максу Олину. Чтоб он тоже пофейспалмил. :lol:

@темы: Эмма, Роман, Мысли вслух, Жызня

08:59 

Доступ к записи ограничен

Voient ton triomphe et notre gloire!
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
08:39 

lock Доступ к записи ограничен

Voient ton triomphe et notre gloire!
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
07:44 

lock Доступ к записи ограничен

Voient ton triomphe et notre gloire!
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
05:17 

Око за око – 5.

Voient ton triomphe et notre gloire!
Элеонор отступила к зеркалу и прильнула к своему отражению, беззаботно напевая и разглядывая своё лицо. Даже я поняла, жантильность ни при чём: это пауза на раздумья. Достав из ларчика маленькую щёточку, которую я сначала приняла за игрушечный гребень для дорогих кукол, разодетых не хуже великосветских барышень-хозяек, и слегка подправив ею драматическую стрелку брови, Элеонор спросила:
– Зачем же тебе понадобился чёрный ход? Припрятать в нём старушечьи бриллианты, которыми грозился меня осыпать?
– Мои старушки – не жёны Крёза. Нет, всё гораздо банальнее: мне нужно знать пути отступления на случай пальбы или облавы.
Элеонор убрала щёточку в шкатулку и насмешливо покосилась на него.
– Думаешь, мы настолько не в ладах с законом?
– Если б с законом! На свете много лихих людей, а вы тут без охраны. У тебя даже нормального пистолета нет, какой-то средневековый пульверизатор. Негоже для современной дамы! Что, муж против? Интересно, почему? – Виктор неспешно приблизился и, оседлав банкетку, как бы невзначай обнял Элеонор за бёдра. – Хочешь, в знак дружбы подарю тебе старый армейский сент-этьен? Пригодится, вот увидишь. А могу раздобыть новенький бельгийский браунинг. Полуавтоматический! Легче револьвера грамм на двести, ёмкость магазина – на две пули больше: критическое боевое преимущество. Если, конечно, ты не собираешься вступать в перестрелку с бельгийским полицейским: тогда шансы равны.
Усмехнувшись, Элеонор взглянула на него сверху вниз и едва хлопнула пальчиками по его правой щеке.
– А после ко мне нагрянет наша полиция и выяснится, что этими двумя критическими пулями укокошили пару старушек. И я никогда не докажу, что и браунинг, и старушки – твои, особенно если в моём доме найдут их бриллианты.
– Ну, зачем ты так? Я не по этой части. – Виктор обиженно убрал руки.
– Зато тебе ничего не стоит подговорить, например, твою невесту.
Виктор убеждённо замотал головой.
– Исключено. Я себе не враг. Она слишком импульсивна и экзальтированна, чтобы давать ей оружие.
«Ну, я тебе покажу «импульсивна и экзальтированна»! – разозлилась я. – Придушу голыми руками безо всяких браунингов!»
Однако я уже признала правоту моего нахального друга, не давшего мне высунуться: дело принимало даже слишком странный оборот. Вопреки всему, с Виктором Элеонор держалась гораздо свободнее, чем со мной. Хоть она и пыталась запугать его моим присутствием, но после того, что сама обо мне наболтала, моё обнаружение понравилось бы ей куда меньше. А у меня, в отличие от Виктора, не было желания выводить её на чистую воду. Я не хотела смущать, заставлять оправдываться лишний раз и не сердилась на неё. Меня только немножко огорчало, что со мной она всегда вела преувеличенно «женские» беседы: о том, кто кому нравится, кто красив, и прочее. Никаких тайных ходов, полиции, критических преимуществ и укокошенных старушек. Не знаю, кем она меня считала, но явно не своей. Ну, а если Виктор и не был способен соблазнить кого угодно, но всё-таки стопроцентно мог у всех сойти за своего. Так, по сравнению с ним, возможно, моё место и правда – в гардеробе?

@темы: Эмма, Роман

16:29 

Око за око – 4.

Voient ton triomphe et notre gloire!
Виктор бросился в гардеробную и, безумно горящим взором глядя мимо, втолкнул меня вглубь. Его напор и неистовство меня ошеломили. Я прижалась к стене и чуть ни села на шляпные картонки, а он, шумно гоняя туда-сюда плечики с одеждой, стал рыскать по комнатке и каким-то чудом ухитрялся меня не находить. Опомнившись, я потянулась к нему, чтобы поймать за рукав и призвать больше не ломать комедию, но он, резко задёрнув меня платьями, отступил назад в спальню и развернулся к Элеонор.
– Куда же ты её засунула, моя мелкопакостная лгунья?
Я не сразу поняла, что «засунула» – это в отношении ко мне. Как будто я – несуразная безделушка, не способная двигаться самостоятельно и откликаться на зов. Хотя, похоже, надеяться на признание меня полноправной личностью даже и не стоило.
– Разве я сказала, что она здесь? – наигранно удивилась Элеонор. – Я сказала только, что она тебя может услышать.
– Не заметил, чтобы ты тайно включала фонограф, да и в любом случае записи – не доказательство. – Виктор неожиданно махнул вниз. Чтобы разглядеть, что он делает, я нагнулась и подалась чуть вперёд, стараясь прикрываться балахоном из тяжёлой серебряной парчи, таким же помпезным и нелепым, как наряды в нашей театральной костюмерной, разве что не бутафорским. Виктор сидел на корточках и проглядывал пол по всему периметру спальни.
Элеонор встала с банкетки и, повернувшись лицом, пронзительно расхохоталась.
– Как легко было бы заставить тебя потерять достоинство, если б оно у тебя было!
читать дальше

@темы: Роман, Эмма

15:17 

Voient ton triomphe et notre gloire!
Чтобы не подпасть под Французскую мобилизацию 1914, отец Виктора должен был родиться не позже 1865 года. Ну, вполне. Виктор тоже не подпадал, т.к. родился в 1898. Так понимаю, брали от 21 года до 48 лет.
А вот Пьер попадал в рамки, но либо благополучно откосил, либо отсиделся где-нибудь на тёплом месте.

@темы: История, Роман, Ссылки

03:58 

lock Доступ к записи ограничен

Voient ton triomphe et notre gloire!
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
10:29 

А информатор у Виктора дуал))

Voient ton triomphe et notre gloire!
Я в отчаянии погрозила ему пальцем.
– Если ты ещё раз позволишь себе неподобающе вести себя с ней, я на тебя в полицию заявлю!
Виктор презрительно хмыкнул.
– Ну, попробуй, насмешишь только. Я вёл себя с ней более чем подобающе. Даже при минимальном количестве информации понятно, что это единственная результативная тактика.
У меня мороз побежал по коже.
– Что с тобой произошло? Ты же из порядочной семьи, хорошее воспитание, образование, благородная профессия. Дома тебя любили, сразу видно. И сейчас ты не обделён ничьим вниманием. Тебе грех жаловаться! Откуда же в тебе эта ненависть к женщинам?
Он изумлённо пожал плечами и стал отнекиваться:
– Нет у меня никакой ненависти. Не в моих правилах осуждать кого-то, если того не требуют обстоятельства. А если и требуют, я же знаю, надо дифференцировать.
– Да я уж поняла, как ты «дифференцируешь»! Слышала, что наговорил Элеонор про меня. Ну, да, я не красавица, но зачем было распинаться о том, кто что потерял или не потерял в моём лице? Если б я бегала за мужчинами, а они от меня, то насмешки, может, и были бы справедливы. Но я же ни за кем не бегаю! Мне просто обидно, что так думаешь именно ты. Я ведь считала тебя лучшим другом.
Он вздохнул и, недовольно хмурясь, проворчал:
– Даже если я так сказал, это вовсе не значит, что я так думаю. А если бы действительно думал, я не настолько идиот, чтобы говорить о тебе плохо, зная, что ты всё слышишь. Это была просто маленькая месть «невесте» за то, что она мне абсолютно безразлична. Мы ведь договорились, ты на меня вешаешься.
Я уронила лицо в ладони.
– Какой позор! Даже не знаю, чего мне совеститься больше: того, что меня считают одержимой тобой, или того, что ты меня «бросишь». Так стыдно!
Виктор презрительно фыркнул.
– Было б перед кем. Эта парочка не стоит того, чтобы всерьёз дорожить их мнением. Да и ты уже убедилась, что они на самом деле думают о нас и как воспринимают окружающих.
Я взглянула на него, чтобы понять, не издевается ли он, и покачала головой.
– Даже если снобы, они хорошие люди. Они ведь не виноваты, что в них воспитали высокомерие. Как бы ни обзывали нас между собой, они нас поддерживают и ещё много кому помогают. А человека нужно судить по его делам.
Виктор понурился и отвёл взгляд в сторону.
– Тогда и меня суди по делам. А то я обижусь и передумаю расторгать помолвку! Вот, намучаешься со мной! – Он с шутливым ворчанием ответно воздел грозный перст, но затем опять посерьёзнел и неожиданно смутился. – Шутки шутками, а я тебя очень прошу, не ходи в полицию. Там есть один человек, ему не понравится, что я так сильно рискую. Мне нечего доказывать, у меня своя голова на плечах, и в те проекты, которых не потяну, я не ввязываюсь. Ну, не то чтобы я не мог выдержать его упрёков и орания, но просто не хочу зря расстраивать.
– Это твой отец? – участливо спросила я.
– Нет, к счастью. Мой отец не служит и никогда не служил в полиции.
– Значит, любовник.
– Хуже! – улыбнувшись, воскликнул он. – Мой информатор.

@темы: Роман, Эмма

18:48 

Око за око – 2.

Voient ton triomphe et notre gloire!
Как ни крути, настала пора мне раскрыть свой позор и выйти из гардероба.
Но только я взялась за коктейльную кулису, чтобы отдёрнуть, Виктор произнёс звеняще-вкрадчиво:
– Лучшие свидетели – баллистика и дактилоскопия. Цоколь низкий, падать я умею – полетим в окно вместе. – Он подсунул руки под её пояс и рывками накрутил атласную ленту на оба запястья, ухватив будто вожжи.
Так вот зачем он ослабил хватку! Чтобы крепче связать Элеонор, а вовсе не для того, чтобы упиваться запретными прикосновениями к её телу. Я понятия не имела, почему мой лучший друг с таким саморазрушительным исступлением вёл себя как последний негодяй и кто надоумил его, кто посеял в его светлую голову зловещие всходы ничем не оправданного насилия.
Элеонор сдавленно вздохнула и вытянулась, как бы силясь откинуться назад. Не предназначенное для экстремальных испытаний платье обвисло на спине и раздулось несуразным пузырём на груди. Подол поднялся чуть ни до колена, обнажив худые, напряжённо скосолапленные голени. У меня перехватило дыхание. Она едва держится на мысочках сабо, выскользнет вот-вот и тогда ударится о массивное зеркало головой! А если ещё Виктора утянет, они вместе вовсе не полетят в окно, как он зачем-то наплёл ей, а свалятся на пол, и дай бог бы им не опрокинуть на себя трельяж и не изрезаться осколками. Я замерла. Не известно, что было бы, вылези я из убежища. Любое неосторожное движение могло привести к трагедии. Ромео и Джульетта просто убили бы друг друга прежде, чем признались бы в любви!
– Не выйдет, потеряешь сознание! – даже не пожелала, а приказала Элеонор.
– Ради тебя, счастье жизни моей, я уж его сохраню. В доме никого, выбросить или спрятать орудие преступления некому. Но за таким знатным малинником всегда пригляд. Случись что, полиция нагрянет через пару минут, и ты попалась, ягодка моя!
– Недоносок, – с омерзением процедила Элеонор и осторожно положила помаду на стол за спиной. – Зачем ты пришёл? Ущербность заела? Форсить решил?
Пока я думала, как спасти друзей, она вдруг, передёрнув плечами, сделала резкий выпад коленом. Словно подхватывая движение, Виктор с экспрессией тореадора отскочил назад. Затянутые путы колыхнулись вслед за ним и, расправляясь в широкую ленту, повисли на его руках. Я выдохнула и сама чуть ни обвисла на вешалке.
– А это уже обидно, – качая головой, пожурил Виктор и с довольным видом высвободил запястья из трофейного пояса. – Главное – вовремя дёрнуть за ленточки. Пораскинь мозгами, мой цветочек. Неужели приятно использовать свой интеллект на уровне растения?
– Использовать приятнее чужой. – Элеонор выпрямилась, гордо расправила платье и, выдвинув банкетку из-под стола, села за трюмо, строгая и прямая, как владычица.
Виктор криво усмехнулся и шагнул к ней.
– А ты молодец, мы бы сработались. Не волнуйся, душить не буду, хотя с этим желанием порой справиться труднее всего. – Нагнувшись, он обхватил её лентой чуть ниже талии, аккуратно завязал сзади пышный бант и потянулся к её шее, чтобы поцеловать. – А знаешь, что полагается тому, кто развяжет пояс богини?
– А знаешь, что полагается за святотатство? – Замахнувшись, Элеонор правой рукой хлестнула его по левой щеке, так что он резко выпрямился. – Иди к чёрту, не то пристрелю.
Виктор даже слишком благодушно засмеялся, и я увидела в зеркале, с каким наслаждением он гладит пальцами пострадавшую щёку.
– Что же ты так холодна со мной, когда мы одни, и так горяча, когда нас видит моя невеста?

@темы: Роман, Эмма

08:18 

lock Доступ к записи ограничен

Voient ton triomphe et notre gloire!
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
16:44 

Гарант целомудрия (окончание диалога).

Voient ton triomphe et notre gloire!
– А по-моему, ты опять не совсем честен с собой. Лично я не заметила никакого отвращения, когда Люка тебя обнял, – продолжала я, стараясь подражать его уверенному, вескому тону.
– Что ж, каюсь, грешен. – Виктор поджал губы и скромно скосил взгляд в сторону. – Просто мне его жаль. Он хороший человек и очень даже талантливый художник, только мало в себя верит. Не то чтоб я маялся угрызениями совести, что пользуюсь этим. Всё-таки на войне как на войне. Но может быть, я узнаю в нём себя. – Он повёл плечами, словно отряхиваясь, и его затенённом взгляде, как мне показалось, блеснула даже чересчур легкомысленная насмешка. – Впрочем, в мою защиту есть одно смягчающее обстоятельство: я молодой врач, мне ещё хочется во что бы то ни стало всем помогать, всех защищать и вытягивать из передряг. Скоро исправлюсь! Отщёлкнет предохранитель от перегрузок, и всё придёт в норму.
Я так и не поняла, иронизирует он или нет и почему говорит как не о себе, а о каком-то автомате, да ещё и заведомо неисправном.
– Это не норма, а наоборот, по-моему, чёрствость и жестокость. Таких докторов близко нельзя подпускать к больным, да и к студентам, чтобы не вводили среди молодых врачей моду на бессердечие. Если жалость – плохо, что же тогда хорошо?
Он качнул головой, как бы не претендуя глаголить истину в последней инстанции.
– Сострадание.
– А в чём разница?
– Сострадание даёт возможность, чувствуя и понимая тяготы человека, полноценно работать и помочь ему. Жалость стирает границы между тобой и другой личностью, делает обоих слабыми, парализует волю и лишает ясности мыслей. Увы, это грех, который передаётся по наследству. Жалости учат не профессора медицины, а отношения в собственной семье.
Я была поражена, что слышу от него такие странные морально-этические максимы. Мне самой часто становилось жаль Виктора, особенно когда речь заходила о его личной жизни, и я всегда считала такие чувства к нему безусловно добрыми, даже прекрасными. А вот оказывалось, для него всё было иначе, и может быть, вовсе не желая того, я могла ему навредить.
– Грех? – переспросила я. – Неужели такой большой?
– Если не в религиозном, то во всяком случае в общечеловеческом смысле.
– И он даже страшнее, чем воровство или прелюбодеяние?
Виктор засмеялся и, приобняв меня, похлопал по плечу.
– Ну, во всяком случае не страшнее, чем воровство с целью прелюбодеяния из жалости. Хотя это уж точно не в случае Люка. Только не говори ему, ладно? Не люблю никого разочаровывать. Я подумаю, как его приободрить, но не более того. У меня давно иммунитет к деструктивным внушениям, справлюсь.
– Ладно! – проворчала я, смущённо утыкаясь ему в подмышку. – Если тебе так смешно, жалости ты от меня не дождёшься! Буду с тобой жуткой врединой и мерзкой брюзгой!
– Отлично, на том и порешим, – довольно хихикнув, согласился он.

@темы: Роман, Эмма

23:09 

Voient ton triomphe et notre gloire!
Пока придумалась вот такая аннотация к «Эмме»:

«Авантюрная история о поиске идеальной любви и переживании разрыва, о бескорыстной жажде чужого личного счастья и хрупкости дружбы, о войне полов и тонком балансе мужского и женского».

@темы: Роман, Эмма

14:05 

lock Доступ к записи ограничен

Voient ton triomphe et notre gloire!
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
22:09 

Дуэль 6. (Два курильщика.)

Voient ton triomphe et notre gloire!
Не понимая, что происходит, но чувствуя, опаздываю, я подскочила ближе и посветила фонариком внутрь, стараясь направить луч так, чтобы его не загораживала голова Виктора, а его самого чтобы не слепило. На моё удивление, в мусорном баке ничего не было, кроме нескольких окурков. Правда, амбре шло такое, словно бак никогда не чистили и в нем скопился зловонный дух самых разных прогорклых и подмоченных табаков. Новоявленный любитель гадкого миазма, Виктор уцепил щипчиками коричневый окурок, поднял его, полюбовался и поднёс к носу.
Луч из моих рук скользнул чуть наискось, влево, но Виктор взял меня за запястье и направил свет в противоположном направлении, к центру террасы. Окон тут не было, с первого этажа нас вообще не могли заметить: слева вид прикрывал выступ дома. А от наблюдений со второго этажа спасал козырёк. Единственным окошком, откуда открывался обзор, хотя и минимальный, была фрамуга в моей ванной. И то Виктору, когда он впервые ночевал у меня, для того, чтобы разглядеть краешек террасы, потребовалось влезть на унитаз. Однако Элеонор, хоть и высокая, но всё-таки пониже Виктора, должна была не только повторить сей трюк, но сначала взгромоздить на унитаз что-нибудь наподобие табуреточки или ящика. Пожалуй, на такое мероприятие истинная аристократка не решилась бы. Мы оказались неуязвимы для её глаз, и я только надеялась на отсутствие в стене секретных щёлок или смотровых окошек. А вот пущенный вовне свет фонарика мог бы в два счёта нас выдать. Наконец, сообразив это, я осторожнее повела луч в пол. Если б нас с Виктором застукали роющимися в мусоре, мне было бы стыдно гораздо больше, чем если б даже целующимися. И зачем ему приспичило рисковать?
Виктор вскинул голову, чтобы голос не резонировал в урне, и высоко поднял руку с окурком.
– Узнаёшь букет?
Я вытянула шею и принюхалась. Необычное курево и пахло специфически: более крепко, смолисто, яблочно-лимонно.
– Цитрус. Хорошая сигаретка, прямо-таки дорогой парфюм. – Вслед за Виктором я тоже перешла на шёпот, и, если кто-то пытался нас подслушивать, мог бы принять диалог двух курильщиков за любовное воркование.
– Это сигарилла, их обычно ароматизируют. Бразильский покровной лист, а в начинке – табак индонезийских, бразильских, доминиканских сортов. Классический букет с цитрусовым и немного древесным оттенком. Ну, где мы такое встречали?
Чуть ни ткнувшись носом в окурок, я принюхалась ещё раз и теперь ярче уловила древесные нотки – почти отталкивающе приторные в сочетании с цитрусом. Наверно, если раскурить эту сигариллу, шибало бы как от только что открытой банки с лаком. И мне вдруг вспомнилась вишнёво-лакированная приборная панель Фиата.
– Машина Люка, – прошептала я.
Виктор улыбнулся и поиграл бровями, будто я выиграла главный приз.

@темы: Роман, Эмма

ArS LONga

главная